Неординарные преступники и преступления. Книга 2 - Алексей Ракитин

учётом судебно-медицинского эксперта и его самого, адвоката Доудэлла! То, что Мануэль оказался осведомлён о таких необычных деталях, могло означать только одно — он находился в доме Уотта во время совершения преступления, и если не убивал женщин лично, то явился свидетелем убийства.

При этом адвокат не мог отыскать логичного объяснения поведению Мануэля. Для чего тот обратился к нему со своим завиральным рассказом? Зачем он привлёк к себе внимание? До освобождения из тюрьмы ему оставался год, намного разумнее было тихо переждать этот срок в застенке, не привлекая к себе внимания, тем более что всё внимание полиции оказалось сосредоточено на Уилльяме Уотте! То, что Питер Мануэль дважды вступал в контакт с адвокатом Доудэллом, выглядело иррациональным… Что этот парень творил и для чего?

Будучи умным и очень осторожным человеком, Лоуренс Доудэлл не показал собеседнику, что раскусил его игру. Со всей возможной в его положении выдержкой адвокат заявил, что покуда не услышал от Мануэля ничего такого, что заслуживает некоей ответной услуги. Тем самым Доудэлл прозрачно намекнул на то, что не считает себя чем-то обязанным собеседнику и не намерен искать продолжения общения. Развивая свою мысль, Доудэлл повторил сказанное полгода назад, а именно — он не занимается ловлей преступников и не раскрывает уголовные преступления, а потому, если Мануэль непричастен к тому, о чём рассказывает, то ему надлежит обратиться в полицию, а не к адвокату.

Засим он откланялся. Ситуация, в которой очутились в тот момент Доудэлл и его подзащитный, выглядела необычной и двусмысленной. Адвокат считал, что теперь он знает убийцу близких Уотта или, выражаясь аккуратнее, знает свидетеля этого преступления, однако как можно было использовать эту информацию во благо подзащитного? На первый взгляд, можно было бы отправиться в полицию и всё рассказать там, но понятно было, что суперинтендант Джеймс Хендри отмахнётся от подобного рассказа. И по-своему он был бы прав, на месте руководителя расследования вполне разумно подозревать адвоката в попытке отвести подозрения от своего клиента.

После некоторых размышлений Доудэлл решил пока ограничиться пока сбором сведений о Питере Мануэле. За необходимыми справками адвокат обратился как к детективу из группы расследования хищений из жилых домов, так и к знакомым из преступного мира. Доудэлл являлся адвокатом по уголовным делам, имел стаж работы по этому профилю 17 лет и признавался за весьма солидного юриста, а потому кое-какие связи в преступной среде имел.

То, что Доудэлл узнал о Питере Мануэле в течение последующей недели, явило образ очень своеобразного человека. Питер родился 13 марта 1927 года в США, в городе Нью-Йорке. Его родители — этнические шотландцы — в 1925 году предприняли попытку эмигрировать в США вслед за многочисленной роднёй, перебравшейся туда ранее, но с началом «Великой Депрессии» отказались от «новой родины» и вернулись на «родину старую». Отец Питера являлся по профессии газорезчиком — это востребованная специальность в годы экономического бума, но никому не нужная во время спада промышленного производства. Возвращение семьи домой состоялось в 1932 году, когда Питеру едва исполнилось 5 лет. Хотя об Америке он сохранил весьма смутные воспоминания, сам факт его жизни за океаном переполнял Питера удивительным для большинства англичан и шотландцев самодовольством. Он очень любил рассказывать о США вообще и Нью-Йорке в частности и, слушая его, можно было подумать, что он прибыл в Великобританию совсем недавно. Однако правда заключалась в том, что маленький Питер и Нью-Йорка толком не видел — его семья в 1930 году переехала в Детройт [а ещё через 2 года возвратилась в британскую метрополию].

По возвращении Мануэли некоторое время прожили в Глазго, в Шотландии, однако затем переехали в Ковентри. Там 13-летний Питер был пойман на краже в магазине и попал в суд для несовершеннолетних. Его направили в специальный интернат для трудных подростков, где ему надлежало пробыть 12 месяцев. Он оттуда сбежал, попутешествовал по стране, и во время этих странствий, сопряжённых с воровством, его по меньшей мере 11 раз задерживали в различных местах. Время было военное, и потому неудивительно, что подросток, путешествующий в одиночку и без документов, привлекал к себе внимание. В истории этих странствий Мануэля удивительно не то, что его задерживали, а то, что отпускали — он всякий раз выдумывал какую-то небывальщину и… умудрялся избегать возвращения в специнтернат. Но в июне 1942 года везение Питера Мануэля закончилось — его не просто задержали в городе Саутпорт (Southport), но связали с 3-я случаями хищений из домов. Помимо этого, Мануэля обвинили в нападении на девушку, которую он обнаружил спавшей в одном из домов. Мануэль съел продукты на кухне, забрал сумочку спавшей девушки, после этого разбудил её и… принялся избивать молотком.

К счастью, не убил.

После такого его, говоря объективно, надо было определять в тюрьму. Однако суд для несовершеннолетних проявил снисхождение и милостиво возвратил Питера в специнтернат. Он убежал оттуда опять и опять покуролесил по стране. За полгода Питер совершил ограбление, сопряжённое с насилием, похитил велосипед, взломал ящик для подаяний в храме, обворовал кассу кинотеатра и совершил ещё с десяток преступлений разной степени тяжести — и это только то, что удалось установить полиции! В конце концов, он был задержан при попытке безбилетного проезда и снова попал в суд для несовершеннолетних. Пытаясь объяснить своё антисоциальное поведение, Питер рассказал тогда, будто был ранен во время воздушного налёта, потерял надолго сознание, пришёл в себя в больнице и 4 или 5 дней пробыл в состоянии «пустой головы». Мать его подтверждала травму головы, хотя и утверждала, что она не была связана с бомбёжкой. На суд россказни такого рода впечатления не произвели, и Питера Мануэля отправили-таки в настоящую тюрьму «Борстал» («Borstal»), в которую он прибыл на второй день после собственного 16-летия [то есть 15 марта 1943 года].

Там он пробыл 2 года. В тюрьме якобы приключился инцидент, едва не стоивший ему жизни. Во время работы в тюремной мастерской произошло поражение сильным током группы людей, в результате чего 3 человека погибли, а Мануэль получил ожоги рук и ног. Во время лечения ожогов произошло их нагноение, грозившее сепсисом. После этого у него начались провалы в памяти, которые могли охватывать периоды продолжительностью в 10–20 часов. Никакими объективными документами несчастный случай в тюремной мастерской не подтверждается, а россказням Мануэля люди, хорошо его знавшие, не доверяли, поскольку этот человек врал постоянно и без лжи не мог жить.

Однако объективности ради нельзя не отметить того, что в медицинской карте Питера имелись отметки о шраме на голове — следствии ранения при бомбёжке — и на правой руке. Шрам на правой руке появился якобы после хирургической операции по удалению нагноения ожога от удара электрическим током в мастерской. Установить, где в рассказах Мануэля была правда, а где начинались выдумки, не представлялось возможным ни в 1957 году, ни тем более в настоящее